?

Log in

No account? Create an account
chłopiec malowany

Февраль 2014

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Метки

Разработано LiveJournal.com
maj 2008

14 juillet / Профессиональный праздник / Święto zawodowe

Ma première Bastille


1789
 

Было это в 1980 году, в июле, дней за пять до открытия московской Олимпиады. В городе Красноярске, где я по окончании седьмого класса недели две жил по путевке в большой гостинице. Бездельничал, слонялся по городу, ходил по книжным, ел мороженое. И однажды совершенно случайно забрел в магазин, где продавались книги соцстран. Кажется, он назывался «Планета».

 

Дальше, вероятно, следует в духе профессиональных друзей Польши (из числа посещающих посольские фуршеты «шестидесятников») сказать: глаза мои открылись, это было окно в новый мир, я начал учить польский, чтобы приобщиться к недоступными произведениям западной культуры, я ощутил дух свободы… Вот пусть фуршетники и говорят. У меня с духом свободы и без Польши все было в порядке. Тогда как с литературой по Тевтонскому ордену тогда была труба. Даже с художественной. А тут лежал роман о Тринадцатилетней войне. Рядом стоял двухтомный польско-русский словарь. Учебника, правда, на полке не было, но когда спросили продавца, оказалось, что есть и учебник.

 

Эугениуш Паукшта. Огненные знамена

Разумеется, дело было не только в Ордене. Интерес появился раньше. Суворов и разделы Речи Посполитой, «Гайдамаки», «Потоп» Ежия Гофмана… Но подстегнул именно Орден. Я до сих пор не утратил к нему интереса, и даже моя «чешская» диссертация о Пршемысле Отакаре II выросла из прусского сюжета. Семиклассником я мечтал посмотреть «Крестоносцев» (когда увидел, ужаснулся) и «Пана Володыёвского», постоянно рылся в «Кинословаре», и однажды, осенью 1979-го, случилось маленькое филологическое чудо. Я понял принципы польской орфографии. По названиями польских фильмов из списка, помещенного в конце этого двухтомника. Все эти «эрзэты», «ш», «ж», «ч», значение кресок (слова «креска» я, разумеется, не знал), «и» для обозначения мягкости, соответствие «ць» русскому «ть», «ы»… (Позднее сходным образом, слушая привезенные мною записи Фабрицио де Андре и имея на руках распечатку, моя сестра неожиданно для себя научится читать по-итальянски.) Короче, я хотел учить язык, но стеснялся в этом себе признаться. То ли дело Тевтонский орден…

 
Словарь; пользуюсь им по сей день


Теперь у меня в руках было учебное пособие. Вечером в гостиничном номере я начал его освоение. Это был не самоучитель, а настоящий университетский учебник. С массой малопонятной для меня в то время информации, терминологии и тому подобного. «Гласный а – нижнего подъема нелокализованный, по отношению к ряду нелабиализованный…» Но процесс пошел. И несмотря на многочисленные перерывы (порою на долгие годы) так и не прекратился.

 

Примечательно, что в августе того же года в Польше начались «события». Надеюсь, что начало моих занятий никак с ними не было связано. Но в школе на мое новое хобби, как я позднее понял, смотрели с интересом. Факт, что кто-то самостоятельно изучает что-то столь экзотическое (дело было даже не в областном центре, а в городишке с выразительным названием Лесосибирск), нуждался в объяснении. Не в «событиях» ли было дело?


Переработанное переиздание моего первого учебника
 

Польский не послужил для меня «окном в Европу». Мне вполне хватало «Всемирной литературы», «Литпамятников» и трех или четырех окрестных библиотек. Зато я лучше понял русскую грамматику, которая из свода зазубриваемых правил (с легкостью, но непонятно зачем) стала чем-то живым, прозрачным и, что примечательно, необходимым. Вскоре на смену университетскому учебнику (пройденному мною за год, но конечно же не усвоенному как следует) пришел самоучитель Станислава Кароляка и Дануты Василевской. Я выписывал газеты и журналы, которые ввиду «событий» приходили крайне нерегулярно. Набор был более чем случайным, названия в каталоге мало о чем говорили. В моем доме побывала «Trybuna Ludu» и даже «Wojsko Ludowe». Читал же я по-настоящему только юношеский «Płomyk». Он был интереснее, и я на самом деле ощутил некоторую разницу. Как раз объявили военное положение, и публикации приобрели подчеркнуто патриотический и, как ни странно, прокапиталистический (по нашим тогдашним меркам) характер. Но повторю, никакого «окна» не было. Хотя чужой язык – всегда окно. Расширяет кругозор.

Кароляк и Василевская

 

В 1983 году, прибыв поступать во Львовский университет (другая странная моя причуда), я на тактичный вопрос декана истфака: «А зачем вы сюда приехали?», – не задумываясь ответил, что меня интересует история Польши, а этого ни в Красноярске, ни в Томске нет. Но декана истфака, пана Макарчука, будущего члена ЦК Компартии Украины (и, как выяснилось позднее, убежденного националиста и борца с режимом) интересовало совсем другое. 

Меня с тех пор тоже интересовало очень многое. Античность, латынь, средние века, французская революция… Заняться историей Польши мне довелось лишь много лет спустя, уже в аспирантуре МГУ. Да и то после истории Чехии. Я вновь пришел в Багдад через Париж. Похоже, это судьба.

Еще один польский самоучитель; польские самоучители до сих пор считаю лучшими

 

С июля 1980 года в моей жизни было много разных Бастилий, в том числе языковых. Некоторые так и не пали, стоят до сих пор, и я махнул на них рукой. Но это была самой важной. С нее всё началось. Потому quatorze juillet остается моим любимым профессиональным праздником. Двойным, польско-французским.

 

Кстати, того романа я так и не прочел.

Comments