?

Log in

No account? Create an account
chłopiec malowany

Февраль 2014

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Метки

Разработано LiveJournal.com
kotwica 2

Варшавские этюды (5/0): Intermezzo



ВАРШАВСКИЕ ЭТЮДЫ



 

Intermezzo

Распорядок дня

 

Ответа от Малгоси я не получил. Следовало проверить, однако, дошло ли письмо до ее учреждения. Сделать это было несложно. Нужно было позвонить пани Анне, чей телефон у меня был давно, или же пани Ольге. Ее телефон мне дала пани Анна в самом конце июня, когда я страшно переволновался из-за Госи. Смущало обстоятельство – лето. Можно было не сомневаться, что одна из женщин находится где-нибудь в отпуске. Грузить отдыхающих своими заботами я позволить себе не мог.

Я пытался угадать. Если в конце июня пани Ольга была на работе… Если пани Анна сказала мне… Если Малгожата… Если… Позвонить я так и не решился. Выход был найден другой, и даже удивительно, что я не сразу додумался. Съездить на улицу Ярача и просто зайти в бюро. Так я и сделал десятого числа, в понедельник.

Подходя к Малгосиной работе, я мучительно соображал, как бы мне проскочить мимо вахты. В таком ведь месте вахта будет непременно. Чтобы в Москве в таком месте без вахты… Однако вахтеров не было, и я спокойно поднялся наверх. Набравшись храбрости и постаравшись четко сформулировать, чего мне тут, собственно, нужно, открыл входную дверь бюро. Там за столом, слегка прикрытая монитором, сидела крайне симпатичная блондинка.

 

«Добрый день. Позвольте представиться. Виталий Ковалев. Из Москвы…»

Блондинка выбежала из-за стола, протянула мне руку и тоже представилась. Ольга Гердер. Надо же... Я говорил с ней в июне по телефону, но и не подозревал, насколько Ольга юная и стройная. Да если бы я был не я… Не успел я изложить свою просьбу, как Ольга сообщила, что письмо мое дошло и успешно перенаправлено Малгожате.

«А что… адресат? Отозвался?» – спросил я, немного поколебавшись.

«К сожалению, нет», – грустно ответила Ольга. После чего деловито добавила: «Я думаю, ее нет в Варшаве. Когда она здесь, она к нам заходит, поболтать, выпить кофе, посплетничать».

Мы поговорили еще две минуты. Ольга обещала позвонить, когда Малгожата появится. Еще один лучик надежды.

Я минимум дважды дал маху. Не поцеловал протянутой мне руки. И не поговорил хотя бы полчасика, не поспрашивал о Малгожате. Кто знает, быть может, Ольга согласилась бы пойти со мной на кофе… Вдруг она тоже не замужем?

 

******

 

С первых же суток в Варшаве у меня сложился жуткий распорядок. Я засыпал в десять вечера – и просыпался ночью. Проспав не более пяти часов. Пытался уснуть и не мог. Не помогало даже чтение. Возможно, будь у меня под рукою Плутарх, я бы смог заставить себя спать*. Но у меня был Грэм Грин. Его стилистика гораздо менее снотворна.

Мое состояние было обусловлено двумя обстоятельствами. Сменой часового пояса и лезшими в голову мыслями. Когда просыпаешься и не можешь уснуть. И думаешь, думаешь, думаешь… В сущности, ни о чем. Вернее, об одном и том же. О чем ты думал утром, днем и вечером. Понимаю, что так нельзя. Но ничего не могу поделать.

Когда я на полгода перебрался из западносибирского Томска в западногерманский Тюбинген, а это шесть часов разницы, я долго просыпался очень рано. Но там это быстро прошло.  В Тюбингене я был не один. Было чем заняться и с кем поговорить до поздней ночи. Через пару недель недосыпа я стал просыпаться как надо.

Каждый летний переезд из Томска в Москву приводил к аналогичным последствиям. О тех, кто мотается вечно по часовым поясам, лучше не думать вовсе. Единственное спасение для них – не приспосабливаться к местному времени.

Но главной бедой был, конечно, не пояс, а лезшие в голову мысли. Это тянулось уже больше года. Без малого полтора. Бессонница в мягкой форме.

Ее начало имело точную дату. Одиннадцатого апреля 2008 года. Временами она проходила. Иногда обострялась вновь. Но такого кошмара, как в первые семь недель, более не повторялось. В первые семь недель она была вовсе не мягкой.

 

******

 

Вот и сейчас, одиннадцатого августа 2009 года, я проснулся в три ночи, проворочался час с боку на бок – думая о Володе-казахе, полковнике Грошенко и Валико Мизандари по прозвищу Мимино. И понял, что пора включить компьютер и набросать план варшавского цикла. Моего первого цикла рассказов. Преодоление романного мышления?

Не одевшись, в трусах и майке, я сижу за своим миникомпом. Краем глаза смотрю на часы. Шесть часов двадцать пять минут. Наколочено двенадцать тысяч знаков, параллельно в нескольких этюдах. Я не стремлюсь к объему, наоборот, но интересно, какая у меня производительность. Варшава просыпается, по Гагарина ходят автобусы. Можно одеться и сгонять на МДМ. Оставить для Малгоси сообщение. Вернуться, позавтракать и сесть за «Херсонес».

Повторяю, сегодня одиннадцатое число. Дата, важная до чрезвычайности. Год и четыре месяца с начала моей болезни (не путать с болезнью Хлудова, я никого не вешал). Одиннадцатого апреля 2008-го я впервые не смог уснуть. Возможно,  все же дремал немного, но именно дремал и именно немного. В дальнейшем спал по три, четыре, два часа. Варёный приезжал на лекции в МГУ, что-то рассказывал из чешской и сербской истории. Однажды в чешской группе, позорно свернул на то, о чем постоянно думал. Была какая-то зацепка, связанная с войной, и я зашел куда не стоило. По счастью, они не заметили. Ничего подобного в ту пору никто за мной заподозрить не мог. Я был серьезным, основательным, пусть и излишне либеральным преподавателем.

Тогдашний приступ продолжался месяц с половиной. Есть точная дата конца. Двадцать девятого мая 2008 года. Я уснул около полуночи и проснулся в полвосьмого, что оценил как потрясающий успех. Успеху предшествовала работа, в основных чертах законченная накануне. Выспавшись, я целый день провозился над доработками.

Болезни предшествовал инкубационный период протяженностью в два с половиной месяца. Дата начала известна точно. Двадцать шестое января. На следующий день, двадцать седьмого, я впервые об этом подумал. Пока еще только в шутку. Так и шутил потом два с лишним месяца. Иногда даже вслух, сообщая об этом знакомым. Они понимали, что я шучу, и улыбались в ответ. В итоге я дошутился.

Я не знаю, с чем сравнить произошедшее 11 апреля. Быть может, с тем непонятным ощущением, испытанным мной летом девяносто первого, когда я, давно уже взрослый, но еще неконфирмованный и совершенно неверующий, чисто из ученого любопытства, медиевист как-никак, присоединился к группе молящихся и вместе с ними бубнил розарий. И вдруг почувствовал странную дрожь. Жар или холод – но что-то там было. Очень сильное. Словно бы вошедшее в меня и чего-то от меня потребовавшее.

Вера моя оказалась непрочной и спустя пару лет испарилась. Я сделался воцерковленным агностиком. Летом в томском храме Священного Розария не отыскали записи о факте моей конфирмации. Настоятель рекомендовал обратиться в мой московский приход, пусть посоветуют, как поступить. А я постеснялся признаться, что последний раз ходил к причастию пятнадцать лет назад, в давно мной оставленном Томске. В Москве прихожанином так и не стал. Ни у Святого Людовика, ни в Непорочном Зачатии. Настоятель еще написал, что он молится за меня. Но вряд ли он молился 20 августа… А если и молился – о чем? Ведь он же совершенно не в курсе моих дел.

Но возвратимся к ощущениям (в этом цикле я вечно к чему-нибудь возвращаюсь). В тот день, точнее уже вечер, 11 апреля я тоже что-то ощутил. Какой-то странный, таинственный переворот, какое-то опьянение, какую-то новую веру. И впервые не смог уснуть. Эта вера пока не иссякла, хотя вероятно, как раз она стала тяжким моим заблуждением.

Хорошо, что за заблуждения теперь не тащат на костер.

 

******

 

Быстро собравшись, я спускаюсь по лестнице вниз. На первом этаже, на диване у телевизора, видит последние сны портье. На двери, ведущей на улицу, болтается связка ключей. Стараясь не разбудить ни в чем ни повинного дядьку, я выскальзываю наружу, иду на остановку, дожидаюсь автобуса и добираюсь до площади Конституции. Захожу в круглосуточное интернет-кафе. Ко мне тут давно привыкли. «Двадцатый?» – спрашиваю я. Сотрудник спросонок кивает.

Под картинкой с букетом желтых роз (почему-то я решил, что Малгосе желтые нравятся больше) я размещаю сообщение на польском.

 

«Вчера я лег в десять, проснулся сегодня в три. В четыре начал писать новый текст, сразу несколько коротких текстов. Скорее выписывать их из себя, они уже давно во мне сидели. Некоторые будут смешными, некоторые грустными. Как обычная, нормальная жизнь. Это будут мои первые рассказы. Не одни же романы писать.

Сижу сейчас и думаю, начало это стихотворения или конец – и кто его автор:

 

jak chce się wszystko powiedzieć słowami

patrząc ci prosto w oczy».

 

Автор конечно же я. Я давно хочу разместить эти строчки и лишь сегодня набрался храбрости.

Наглею не по дням, а по часам.


 

 


Примечание

 

*Я давно советую студентам читать Плутарха на ночь. Но они молодые, спят как сурки, и Плутарх им не нужен.

 

Музыку можно услышать здесь:

http://www.youtube.com/watch?v=XmP7UuxXmls


Картинка

Вид на площадь Конституции

Далее:  

Этюд четвертый

Как я был бутлегером

1) http://vitali-kowaliow.livejournal.com/187879.html

2) http://vitali-kowaliow.livejournal.com/188131.html

 

Comments