?

Log in

No account? Create an account
chłopiec malowany

Февраль 2014

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Метки

Разработано LiveJournal.com
kotwica 2

Варшавские этюды (9/7): Как я трижды дошел до загса


ВАРШАВСКИЕ ЭТЮДЫ




Этюд седьмой

Как я трижды дошел до загса 

 

Воскресным утром 20 сентября, ровно через месяц после августовской драмы, я был разбужен сумасшедшим попугаем и воплями Вани Павленко. Дело было под Москвой, в поселке Старая Купавна.

«Ма-а-ама, ма-а-ама! – орало дитя. – Мы сего-о-одня поедем купаться на море?»

«Послезавтра. Папа спит, ты можешь хоть минуту помолчать?» – увещевала Ваню мать.

Ваня молчать не мог. Дети, растущие на американских мультфильмах, молчаливостью не отличаются. «Эй ты, улод, я щас заеду тебе в задницу!» – грозил он кому-то минуту спустя. Грохот катаемой по полу машинки однозначно давал понять, что речь идет о возможном автотранспортном происшествии.

 

Стало ясно, что нужно вставать. Не обладая семейной закалкой Бориса, я не мог спать под Ванины крики. Не говоря о попугае, чтобы его черти…

Я спустился на первый этаж и, перешагнув развалившегося на пороге кошака, оказался на кухне. Татьяна стояла у плиты и позевывала. Ваня под столом гремел автомобилем.

«Чай, кофе?»

«Лучше чаю. С лимоном и сахаром».

«А шампусика? Осталось после вчерашнего».

«Бррр».

Повторять вчерашнее не хотелось. Даром что вчера ничего почти не было. Мы мало пили и мало ели. Смотрели наиновейшее отечественное кино, я уже не первый раз. Но все равно не хотелось, тем более с утра. Мне еще предстояло редактировать словарь. А потом, вернувшись в Москву, ехать на Рязанский к Светлане, чтобы забрать какие-то книги, обнаруженные ею при последнем переезде. Мы оба поездили в этом году, каждый из нас побывал в трех квартирах. Светлана успела побыть и в четвертой. Любой каприз за ваши деньги.

Пока я пил чай с лимоном и безрадостно жевал бутерброд, шустрый Ваня проявил интерес к моему телефону. Ребенок нажал на случайную кнопку, и загорелся дисплей.

«Ма-а-ама, – опять заорало дитя, – тут у дяди Виталия тетя! Кто такая?»

«Невеста дяди Виталия», – бессердечно пошутила Татьяна.

Ваня уставился на меня и потребовал подтверждения.

«Плавда, дядя Виталий? Васа невеста?»

«Правда, правда», – ответил я, не желая вдаваться в подробности. Какая, в сущности, разница, Ваня через минуту забудет.

«Класивая», – одобрило чадо мой выбор.

Как говорится, устами младенца... Малгося на дисплее и впрямь была красивой. Красотой, не ослепляющей, но проникающей вглубь вашего сознания. Одна из любимых моих фотографий. С головой чуть склоненной налево, с грустной лукавинкой в умных глазах. И не понять – улыбается или нет, словно Джоконда у Леонардо. Только Джоконда страшна и скучна, тогда как Малгося жива и прекрасна. (Доктор Лапицкий, кстати, разглядел в Малгосином взгляде коварство – за две недели до двадцатого августа.)

Потеплев душою, я благосклонно полюбопытствовал:

«Ты хотел бы такую невесту, Ваня?»

«Нет, я себе длугую найду. Свою».

Я поднял указательный палец.

«Верно, Ваня. Так и надо. – И добавил: – Таня, у твоего сына правильный подход».

«Вот и брал бы с него пример».

Я не понял, что она имеет в виду.

 

******

 

Таня имела право шутить. В отличие от бессердечной Малгоси, она моей невестой действительно была. В самом настоящем загсе. Правда, не очень долго. Ровно столько времени, сколько понадобилось на подачу заявления – и ни минутой до, ни минутой после.

Надобно сказать, что до загса я дошел в своей жизни трижды. С тремя различными женщинами и с тремя различными результатами. С одною я расписался, она стала моей, так сказать, супругой. Другая была женой задолго до похода в загс – для меня и для всех вокруг, – но с нею до росписи не дошло. Третья, она же первая по времени прихода в означенное госучреждение, осталась моею невестой на десять минут. Теперь она мать четверых детей, и муж ее намекает, что пора бы завести им и пятого. Его интенция мне нравится. Пока Боря действует, моя совесть перед родиной чиста. В случае чего я смогу на него сослаться. Да, у меня покамест нет ни одного. Зато у Бори с Таней минимальная норма воспроизводства населения перевыполнена двукратно.

Короткая история нашего недобрака с Татьяной Павленко имела место в Томске. Я слинял с какой-то скучной лекции (три четверти поточных лекций отличник и староста Ковалев бессовестно пропускал*). Слинял с желанием пойти в библиотеку, почитать по курсовой, но, поддавшись минутному настроению, поехал на Лыткина, в общежитие.

В общежитие мы проживали в секциях – по восемь комнат в каждой, с общей кухней, душем и клозетом. Мудрый проектировщик поставил в туалетах по два унитаза, а в душевых предусмотрел два душа. Как он представлял себе использование второго унитаза и душа, судить не берусь. Уборкой помещений студенты занимались самостоятельно. Секции были мужскими (очень грязными), женскими (чистыми) и смешанными (скорее чистыми, чем грязными). Наша была смешанной. В пяти комнатах обитали девчонки, в трех – представители сильного пола. Чудесная конфигурация, которая лично мне ничего не дала.

Мое намерение было благим. Я собирался уединиться в комнате и почитать «Историю франков» Григория Турского. Проживая в комнате с четырьмя соседями, я чрезвычайно ценил возможность уединиться. В тот раз, однако, ничего не получилось. Григорий Турский остался без читателя.

Меня перехватила Татьяна, соседка по секции и тоже второкурсница. Она озабоченно бродила по коридору и настойчиво стучала в двери мужских комнат.

«Кого-то ищешь?» – спросил я ее.

«Жениха, – ответила она и, с долей скепсиса меня оглядев, добавила: – Ты пойдешь со мною в загс?»

Я нисколько не испугался. Но поинтересовался зачем.

«Заявление подавать. О вступлении в брак».

Я еще раз спросил зачем. Предположить, что Татьяна желает вступить со мной в супружеский союз и даже в банальную связь, я не мог. Интереса к моей особе она не проявляла. Даже когда я помогла ей готовиться к достопамятному коллоквиуму – не в ЦОПРе, как с Мариной Белоцерковской, а в ее собственной комнате. Боря, ее будущий муж, тогда ей помочь отказался, и я грудью метнулся на амбразуру. (Согласно позднейшей версии, Татьяна рассчитывала на Борю, а я взял и некстати вызвался.)

Татьяна объяснила, что в салоне для новобрачных на углу Учебной и Ленина увидела шикарные туфли. И хочет непременно их приобрести. Туфли продают по талонам. Чтобы добыть талон, надо подать заявление. Я понял.

Студенты второго курса – природные анархисты и враги всякой власти. Как русский мужик у Бакунина. Я тоже был против власти и против истеблишмента. Я и теперь далек от истеблишмента – что говорить обо мне тогдашнем? В еще большей степени я был против любых привилегий. Для золотых медалистов, родительских сынков и даже для новобрачных. Год на дворе был восемьдесят восьмой. Берлинская стена испуганно потрескивала. При чем тут стена, не понимаете вы? Сдается мне, вы не были студентом восьмидесятых.

Я с удовольствием согласился. Дальнейший процесс был рутинным. Мы прибыли во дворец бракосочетаний, подали заявление, получили талончики. Туфли Татьяне купить не удалось, не оказалось нужного размера. Я тоже ничего себе не выбрал, да и не сильно хотел. Вскоре мы о нашем браке позабыли.

Когда спустя почти два года, в том же самом дворце бракосочетаний, я подал заявление с Наташей Грошенко, случился забавный казус. Одна подруга шепнула ей вскоре, что работница загса, подругина знакомая, сообщает – этот самый молодой человек уже однажды тут был… От чего хотела предостеречь мою невесту жрица томского Гименея, не знаю. От возможного разочарования в назначенный для свадьбы день? Старания были напрасны. Наташа давно была в курсе. Я рассказал ей сам.

С Татьяной мы с тех пор только пили шампанское, когда я бывал у них в гостях, в Москве или Старой Купавне. Она даже фильмов моих не смотрела, предпочитая «Комеди Клаб» или «Наша Russia». Правда, полгода назад согласилась посетить со мною Школу современной пьесы. («Я же ходил с тобою в загс!» – уламывал я ее три недели подряд.) Однако ей не понравилось. Не совпали мы с нею духовно.

Интересно, а если бы в секции оказался не я, а Татьянин будущий муж? Пошел бы он в загс, чтобы бороться с привилегиями? А если бы пошел – явились бы они через два месяца на бракосочетание? А если бы не явились – подали бы заявление снова? Подумать только, от каких случайностей зависят наши судьбы. А также судьбы четверых детей. Не исключено, что пяти.

 

******

 

«А я помню, – сказала мне как-то весною Татьяна, – почему ты на Грошенко тогда запал».

«Когда тогда?»

«На первом курсе, на Новый год, когда из армии вернулся»

«Ну и почему?»

«Из-за фамилии. Ты сам говорил».

Мало ли чего я когда говорил... Наташа жутко не любила свою фамилию. После свадьбы она немедленно сделалась Ковалевой, тоже не бог весть что, но Наташе так нравилось больше. Ею осталась она и теперь, став женою германского бундесбюргера.

«И что же в фамилии Грошенко такого выдающегося? – попытался припомнить я. – Ее малороссийский характер? Ну да… Я и сам хохол. Отчасти».

«Не знаю, не знаю, – сказала Татьяна. – Божественное сочетание согласных?»

Я возмущенно фыркнул. Тоже мне сочетание… Да таких сочетаний…

Таня не знала еще о Малгосе. Именно тогда я раскрыл ей душу. С тех пор мы о Госе иногда говорили. Вернее обо мне и моих к ней загадочных чувствах. Сама Малгожата оставалась для Тани абстракцией.

 
Окончание:
http://vitali-kowaliow.livejournal.com/191426.html
 

Примечание

 

*Надеюсь, что нынешние мои студенты «Сетевого дневника Виталия Загорского» не читают.

 

Музыку можно услышать здесь:

http://www.youtube.com/watch?v=qXT7DwpsG8Q

http://www.youtube.com/watch?v=nq5GpIWofB0

 

Картинка

Свечи у мемориала Варшавского восстания, 3 августа 2009.

Comments