?

Log in

No account? Create an account
chłopiec malowany

Февраль 2014

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Метки

Разработано LiveJournal.com
chłopiec malowany

Славянские мотивы в пропаганде Пршемысла Оттакара II (1)

Этническое самосознание западнославянского правителя в политическом контексте: “славянские” мотивы в пропаганде короля Чехии Пршемысла Оттакара II



Решил разместить еще несколько относительно ученых статей. А то научные журналы (в данном случае "Славяноведение") мало кто читает, так что пусть висит еще и в сети.
  

Основной целью, которую преследовал во внешней политике чешский король Пршемысл II (1253-1278), было распространение своего влияния в Священной Римской империи, частью которой на протяжении Средневековья являлись Чехия и Моравия. В течение 1251-1270 под его власть перешли юго-восточные земли тогдашнего Немецкого королевства: Нижняя и Верхняя Австрия, Штирия, Каринтия и Крайна[1], – а сам король на протяжении почти всего своего правления, большая часть которого совпала по времени с периодом немецкого “великого междуцарствия” (1254-1273), считался наиболее могущественным из имперских князей и рассматривался как вполне реальный претендент на немецкую корону.

Тот факт, что Прешмысл II был славянином и стоял во главе славянского государства, мало кого в Германии смущал[2]. В середине XIII в. правитель Чехии считался таким же имперский князем, как и природные немецкие князья, несмотря на то, что еще незадолго до этого, в 1220-х гг., знаменитый правовед Эйке из Репкова, выступая против чешского участия в избрании немецкого короля, аргументировал это тем, что король Богемии не является немцем [2. Ст. 57, § 2]. К тому же сам Пршемысл II был наполовину немцем, приходясь по своей матери Кунегунде родным племянником немецкому королю из династии Штауфенов Филиппу Швабскому [3. P. 283]. и являясь двоюродным братом императора Фридриха II. Его крестным отцом был, вероятно, саксонский герцог Альбрехт[См.: 4. S. 784-785].  Вполне естественно для немецкого уха звучало и имя чешского короля, который помимо славянского (Пршемысл), носил, подобно своему деду Пршемыслу I, и германское – Оттакар[3]. Именно это второе имя последовательно использовалось в памятниках немецкого происхождения[4]. Сильной германизации в правление Оттакара II – и даже в более ранний период – подвергся чешский двор. В Праге звучали песни миннезингеров, на верхненемецком языке прославлявших чешского короля, здесь воспитывались сыновья дружественных немецких владетелей. В жизнь придворных вошли рыцарские обычаи и развлечения (турниры). Именно с Пршемыслом Оттакаром II связывал эти новшества один из авторов создававшейся в конце XIII – первой половине XIV в. Збраславской хроники, по словам которого, этот король смягчил обычаи чешского народа, прежде имевшего “зверские нравы” (bestiales mores) [6. P. 9][5].

Процессы сближения с Германией развивались в ту эпоху не только на уровне двора. Ими были затронуты широкие круги чешской знати. Немцами были многие представители чешского клира. На самом низшем уровне значительную роль играла шедшие с конца XII в. немецкая колонизация и распространение так называемого немецкого права. При этом, несмотря на значительный наплыв иностранцев, до 1280-х гг. серьезных этнических столкновений в Чехии не наблюдалось. Более того, по мере вовлечения Чешских земель в сферу влияния Священной Римской империи утрачивали былую остроту старинные чешско-немецкие противоречия. Уже в середине и во второй половине XII в. чешские анналисты не воспринимали чешско-имперские конфликты прошлого как проявление чешско-германского антагонизма [7. С. 184]. В Чехии довольно мирно уживались славяне, немцы и во все большем количестве прибывавшие туда евреи. Вследствие прогрессирующей германизации двора и знати в римской курии  порою даже думали (например, при Александре IV, 1254-1261), что в Чехии говорят по-немецки[6].

В связи с вышесказанным особый интерес приобретает вопрос о том, насколько сильным было славянское самосознание чешского правителя и его приближенных (и имелось ли оно у них вообще). На факт, что, хотя бы в зачаточной форме, они таким сознанием обладали указывают некоторые свидетельствующие об этом современные источники. Наиболее ярким из них является знаменитое воззвание, якобы обращенное Пршемыслом Оттакаром II к польским князьям. Этот загадочный документ вызывал и продолжает вызывать немало разногласий среди специалистов по истории средневековой Чехии. Главной причиной споров являются резкие противоречия между антинемецким содержанием этого памятника и основными тенденциями политики Оттакара II. Ввиду исключительной сложности данной проблемы представляется целесообразным предварить ее рассмотрение  кратким обзором других обращений к «славянской» тематике в источниках чешского происхождения, связанных с Оттакаром и его окружением. Этот обзор представляется более чем уместным, поскольку может помочь яснее представить главное – ту атмосферу, в которой появился знаменитое воззвание, а также характерные черты сознания и побудительные мотивы людей, которые могли быть причастны к его появлению.

Следует отметить, что в чешской анналистике эпохи Оттакара II зарубежные славяне появляются нечасто. Исключение составляют, пожалуй, поляки. Однако никакого значения их «славянству» чешские авторы не придают. Показательно, что некоторые славянские этносы, с представителями которых несомненно сталкивался Оттакар, совсем не привлекли внимание чешских анналистов. В 1270 г. под власть Оттакара перешли Каринтия, где славяне составляли значительную часть населения, и Крайна, по преимуществу населенная славянами, – однако составлявшие чешскую летопись пражские каноники не проявили  к этому факту совершенно никакого интереса. Не вызвал их любопытства и славянский обряд интронизации каринтийского герцога, через который несомненно прошел Оттакар (он должен был воссесть в славянской одежде на знаменитый каменный престол на Госпосветском поле в окрестностях Клагенфурта и произнести несколько славянских слов). Сходная ситуация наблюдается и в отношении словаков, населявших тогдашнюю Северную Венгрию, куда нередко вторгался Оттакар: все, кто в то время жили на этой территории и становились жертвами чешских и австрийских рыцарей из Оттакарова войска, выступают в анналах и хрониках XIII столетия исключительно в соответствии со своей государственной принадлежностью, то есть как «венгры». Тем больший интерес представляют те немногие случаи, когда названия отдельных славянских народов и сам термин “славяне” все же попадают на страницы чешских исторических памятников.

 

1. “Крессенбруннское” послание

Один из этих памятников связан с чешско-венгерским конфликтом 1260 г. Венгры выступали постоянным противником Оттакара на поле боя[7], а Венгрия, представлявшая собой огромную полиэтничную монархию, являлась серьезным препятствием на пути реализации его амбициозных планов. По существу имело место столкновение двух экспансионистских держав, и от исхода их борьбы во многом зависела политическая карта центральноевропейского региона. Объектом наступательной политики правителей Венгерского королевства, помимо альпийских земель, становились и территории, лежавшие на востоке и юге от Венгрии, однако наиболее напряженной в те годы была борьба на западе. Не менее важен был “венгерский театр военных действий” и для их чешского противника, и самой громкой победой Оттакара II стала та, которую он одержал над мадьярами под Крессенбрунном в 1260 г.

Обстоятельств этого сражения имеют немалое значение для понимания интересующего нас документа. На поле под Крессенбрунном Отакару противостояли силы коалиции, возглавленной  сыном Белы IV Иштаном. Союзникам венгров были Даниил Галицкий, Болеслав Краковский и Лешек Ленчицкий (их называет в письме папе Александру IV сам Оттакар) [3. P. 315-316]. На стороне Оттакара, кроме его чешско-моравских и австрийских подданных, сражались родственники чешского короля – бранденбургский маркграф Отто III, бывший архиепископ Зальцбургский Филипп Шпангеймский со своим братом герцогом Каринитии Ульрихом, польские князья Генрих Вроцлавский и Владислав Опольский [3. P. 313-314].

Сражение произошло 12 июля у селения Крессенбрунн на Моравском поле[8], в двух милях от Хаймбурга. Два войска были разделены рекой Моравой. Стороны несколько раз приступали к переговорам о мире, которые, однако, ни к чему не привели и, скорее всего, являлись для военачальников лишь способом оттянуть время, чтобы дождаться прихода подкреплений. Основным источником, повествующим о ходе битвы, является послание самого Пршемысла римскому папе, которое вставил в свое повествование автор соответствующей части так называемых "Оттакаровых анналов". Подобные адресованные римскому первосвященнику сообщения о битве между христианскими правителями нередко носили объяснительный и оправдательный характер. Данная тенденция отчетливо выступает и в письме Оттакара, который в первую очередь стремится подчеркнуть нехристианский или “не вполне” христианский состав разгромленного им войска (аналогичное стремление характеризует и чешских анналистов: автор Оттакаровых анналов несколько раз противопоставляет венграм и куманам “христианское войско” чешского короля, о “гибели многих тысяч венгров и прочих сарацин” сообщается в основном тексте Пражских анналов [3. P. 310-315; P. 297]. Перечисляя своих противников, Оттакар писал папе, что он сражался “против Стефана и Даниеля, короля Руси, и его сыновей и других рутенов и татар, которые пришли ему на помощь, и князя Болеслава Краковского и молодого Лешка Ленчицкого, и бесчисленного множества бесчеловечных людей (inhumanorum hominum) – куманов и венгров и различных славян, сикулов и валахов, бесерменов и исмаилитов, а также схизматиков, а именно греческих, болгарских, рашских[9] и боснийских еретиков” [3. P. 315-316]. Сразу бросается в глаза, что три католических правителя буквально теряются среди множества язычников и “схизматиков”, многих из которых вообще не было под Крессенбрунном (например, татар), а роль других не могла быть велика[10]. Дальнейшее изложение Оттакара пестрит пейоративными эпитетами, прилагаемыми к венграм: они жестокосердны, как фараон,– и потому не хотят мира, они привычны ко лжи – и потому нарушили перемирие.

Упомянутое чешским королем перемирие было заключено по инициативе самого Пршемысла, предложившего, чтобы одна из сторон позволила другой переправиться на противоположный берег. Венгры согласились, и Оттакар, отойдя от реки, освободил им место для переправы, полагая, как он утверждал в своем письме папе, что венгры будут переправляться целый день. Однако события пошли по другому сценарию. Если верить Оттакару, венгры быстро перешли реку по заранее разведанным бродам и неожиданно окружили полукругом его войско (с королем якобы находилась едва десятая часть его бойцов, оставленная им для охраны “personae nostrae”, тогда как прочие, полагаясь на перемирие, ушли в Хаймбург и иные места). Оттакару ничего не оставалось делать, кроме как стремительно атаковать противника, всецело полагаясь при этом на помощь свыше (“ибо победа зависит не от многочисленности войска, а приходит с неба”). Бог обратил врагов в бегство, и те, затаптывая друг друга, бросились к Мораве, ставшей для них (“согласно этимологии своего имени”: Marcha – mare) Красным морем. Количество погибших в реке “грешников” было так велико, что некоторые из людей Оттакара переправились через нее по трупам людей и коней и ворвались во вражеский лагерь, где захватили богатую добычу [3. P. 315-317].

Легко убедиться, что Оттакар пытается обвинить в нарушение перемирия Иштвана. При этом он не отрицает, что первым начал сражение, настаивая, однако, на вынужденности этого шага. Письмо носит откровенно пропагандистский характер, причем чувствуется, что Оттакар старается в чем-то убедить или даже переубедить своего корреспондента. Упоминания о представителях тогдашних славянских народов носят подчеркнуто негативный характер, при этом  дважды называются Русь и русские (рутены). Однако они не включены в число “схизматиков” – в отличие от представителей балканских народов: "греческих, болгарских, рашских и боснийских еретиков”. То, что русские не оказались в этом перечне позволяет предположить, что Оттакар, используя термины "схизматики" и "еретики", мог иметь в виду не столько вероисповедные различия между западной и восточной церковью, сколько приверженность части населения Балканского полуострова к богомильской и другим подобным ересям (во всяком случае, жители Боснии в то время практически однозначно ассоциировались с еретиками, а слово "болгарин" стало в Западной Европе одним из обозначений еретика – богомила или катара). В документе также использован довольно редкий для памятников Оттакаровой эпохи термин “славяне”, причем те, кто им обозначен, оказались отнесены к категории “бесчеловечных людей” (наряду с венграми, сикулами, валахами, бесерменами и исмаилитами). Однако вряд ли это может свидетельствовать о какой-либо враждебности чешского короля к славянству в целом. Если судить по данному тексту, под именем славян скрываются славянские подданные Венгрии (словаки или хорваты), поскольку русские, а также болгарские, рашские и боснийские “еретики” оказались отнесены к другой категории. Более того, польские союзники венгерского короля не только не отнесены к славянам, но даже и не названы своим собственным этнонимом – что вполне логично, поскольку союзными польскими отрядами располагал в сражении и сам Оттакар.

Чем же руководствовался чешский король, сочиняя подобное послание римскому понтифику? Косвенный ответ на этот вопрос могут, по нашему мнению, дать известия – впрочем, довольно скудные – других источников об этой знаменитой битве. Герман Альтайхский сообщает о ранении Иштвана [11. P. 401], венский доминиканец ограничивается сообщением о больших потерях венгров, рутенов и куманов [12. P. 728],  а зальцбургский анналист извещает о том, что Оттакар “со славой победил и обратил венгров в бегство” [13. P. 795]. Констатацией победы Оттакара и венгерских потерь ограничились также анналисты из Цветтля, Ламбаха и Мелька [14. P. 655; 15. P. 560; 16. P. 509].  Версии, в чем-то похожей на победную реляцию короля, придерживается лишь близкий чешскому королю анналист из Хайлигенкройца: войско короля Венгрии перешло реку, “когда был мир” [17. P. 644]. Настораживает почти полное молчание Генриха Хаймбургского. Всегда сочувствовавший Оттакару, живший поблизости от поля битвы и потому, возможно, лучше всех осведомленный, он ограничился лишь несколькими словами: “Король Оттакар имел битву с королем Белой и победил” [18. P. 313]. В свете вышеизложенного обстоятельства победы Оттакара вызывают некоторые сомнения. Складывается впечатление, что он не удержался и атаковал переходящих Мораву венгров прямо на переправе, а значит был обязан своей самой громкой победой собственному вероломству [Подобной точки зрения придерживается Й. Урбан: 19. S. 27. В соответствии с версией Оттакара представил ход битвы П. Ключина: 20. S. 170; 21. S. 315-326]. Вследствие этого ему необходимо было упредить возможную жалобу Белы, представив его воинство как сборище “варваров” и “схизматиков”. Оттакар был осведомлен об отношении в римской курии к различным славянским и неславянским народам и не будучи отягощенным какими-либо “славянскими” сантиментами использовал любую возможность для очернения своего противника, не остановившись и перед употреблением слова “Sclavi”, имевшего в средние века не только этнический, но и социально-пренебрежительный смысл. Однако такого рода заявления было для Оттакара не более чем политическим ходом. Некоторое время спустя он с готовностью заключил мир с венграми, а внучка короля Белы и “схизматика” Михаила Черниговского Кунегунда Ростиславовна стала его второй женой.

 

Окончание следует 

Comments

Отлично пишете! Примите поздравления с Новым Годом и Рождеством! Огорчило только, что мало пишете о Школе Каббалы известного телеведущего Владимира Соловьёва.