?

Log in

No account? Create an account
chłopiec malowany

Февраль 2014

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Метки

Разработано LiveJournal.com
kotwica

Украина. Федерализация. 2004. Мы были молоды - и несли прекрасную чушь...

Боже мой... До чего же давно это было. Ноябрь 2004 года. Сколько трогательной наивности! Автор еще, похоже, не озверел окончательно от общения со свидомыми. Как памятник эпохи довольно занятно.

 Посмотрим правде в глаза, или Что даст Украине и Крыму федеративное устройство

В условиях начатого сторонниками Ющенко мятежа все большую популярность приобретают лозунги преобразования отдельных областей нынешнего украинского государства в автономные единицы. Думается, однако, что это не только реакция на действия самопровозглашенного победителя на президентских выборах, а отражения затянувшегося латентного кризиса молодого государственного образования, получившего название «Украина».

Ни для кого не секрет, что огромное количество людей на Юге и Востоке голосовало не столько за Януковича, сколько за государственный статус русского языка, являющегося родным для большей части населения, за возможность получения двойного гражданства и против окончательного отрыва от РФ, к чему бы неизбежно привело поспешное и сепаратное вступление Украины в ЕС. Другими словами, русское население (прежде всего Донбасса, Слободской Украины, Новороссии и Крыма) выразило протест против следующей альтернативы – или превращение русских и «русскоязычных» (о феномене последних подробнее выскажусь в следующий раз) в людей второго сорта, или постепенная утрата ими родного языка, а вместе с ним своей национальной идентичности и превращение в часть «украинской нации», над созданием которой на протяжении всего ХХ века бились сначала украинские большевики, проводившие принудительную украинизацию в УССР, а с 1991 г. пришедшие к власти украинские сепаратисты (среди которых странным образом оказалось немалое число бывших функционеров КПСС). 

Политический кризис также более или менее четко выявил границы этого давнего этнополитического раскола. И хотя по степени своей активности и организованности сторонники Януковича в значительно степени уступают ющенковцам (на протяжении нескольких месяцев открыто готовившихся к «каштановой революции»), отрицать их многочисленность и решительное преобладание в целом ряде областей не придет в голову даже наблюдателям ОБСЕ. 

И все же сегодняшний политический кризис имеет и свою положительную сторону: в заявлениях ряда региональных лидеров, чем бы они не руководствовались произнося их, был обозначен реальный путь выхода из другого кризиса – куда более масштабного. Выход этот – федеративное устройство, поскольку унитарное государство на Украине, похоже, доказало свою полную нежизнеспособность. Собственно, идея изменения административного деления государства и даже федерализации, высказывалась уже не раз, причем представителями самых разных лагерей. Говорилось о необходимости создании более крупных территориальных образований, соответствующих старым историческим областям, поднимался вопрос об автономиях, одну автономию, Крымскую, даже удалось создать (хотя следует признать, что для отдельных политиков она по-прежнему остается бельмом в глазу).

Теперь окончательно стало ясно: огромное число граждан Украины не вполне уверенно в том, что они хотят жить вместе. Более того, выявилось нежелание одной половины населения подчиняться воле другой: русские, в том числе и множество малороссиян, не хотят становиться «украинцами», а «украинцы» и их русские сторонники, в свою очередь, не хотят смириться с политическим выбором Востока и Юга. Выходом, который бы позволил предотвратить перерастание этнополитического раскола населения в масштабный внутренний конфликт, может стать лишь коренное изменение некоторых не оправдавших себя принципов государственного устройства.
Лично я вижу решение проблемы в следующем:

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК
ДВОЙНОЕ ГРАЖДАНСТВО
(КОН)ФЕДЕРАЦИЯ УКРАИНА – ЮЖНАЯ РОССИЯ

Разумеется, такое решение не может удовлетворить всех, в особенно радикально настроенных сторонников Ющенко и Тимошенко, не говоря уж об экстремистах из УНА-УНСО. Однако компромиссы никогда и никого не удовлетворяют вполне. С моей же точки зрения, это именно компромисс, который позволит со временем относительно безболезненно решить некоторые задачи, обойдя при этом целый ряд острых углов:

1. Русское население Украины и Крыма не утратит связи с Россией и, оставаясь у себя на родине и являясь полноправными гражданами (кон)федерации, будет чувствовать себя и частью давно сложившейся русской нации. И именно частью этой нации будут считать русских Украины и Крыма иностранцы, что позволит избежать множества обидных недоразумений.

2. Те, кто стремятся формировать новую украинскую нацию, более не будут озабочены тем, как загнать в нее тех, кто туда не хочет. Созданная таким, несколько более естественным путем национальная общность будет прочнее той, что столь мучительно формируется сейчас.

3. На территории нынешней Украины не появится новой границы, в которой, я думаю, не заинтересован никто.

Предвижу вопросы. Попытаюсь ответить на те, что напрашиваются сразу (разумеется, речь идет лишь о моем видении проблемы).

Разве не будет границы между «русской» и «украинской» частью (кон)федерации? 
Думаю, нет. Ведь совсем не обязательно делить государство на два квазинациональных региона. Их будет больше. И тут лучше всего подходит принцип старых исторических областей (разумеется, с учетом теперешнего областного деления).

Где же тогда будет Украина, а где Южная Россия?
Этот вопрос должен также решиться естественным путем. Порой на индивидуальном уровне. Скажем, никому не придет в голову называть Россией Галицию, Буковину или Закарпатье. С другой стороны, мало у кого повернется язык называть Украиной Крым. Что же касается Одессы, то, как говорится, кому как нравится. Если тебе дороже традиция, ты живешь в Новороссии, если советское административное деление – на Южной Украине. В Харькове так и вовсе проблем нет: это и Украина бесспорная (Слободская!), но и Россия самая что ни есть историческая, поскольку изначально была частью Русского государства. Ну, а киевляне как-нибудь сами разберутся. В конце концов, пора понять, что не следует навязывать другим своих самоидентификаций и научиться уважать своих соседей – по краю, по области, по городу и по дому.
 
А как будет решаться проблема языка? Всем придется учить оба?
Думаю, что такой подход является малопродуктивным. Это бы вызвало протесты (на мой взгляд, вполне законные) на Западе и уныние на Востоке. Пусть все опять произойдет естественным путем, тем более что реальные границы преобладания того или иного языка (об их специфике я как-нибудь еще поговорю) более или менее определились. Разумеется, Крым останется русскоязычным, Запад, напротив, по-прежнему будет украиноязычен. Где-то будут функционировать два языка. Главное, чтобы это не создавало неудобства людям. И скорее всего не создаст. Во-первых, оба языка не настолько разнятся между собой, чтобы их носители не поняли друг друга, во-вторых, если речь идет о государственных учреждениях, там всегда найдется кто-то, владеющий обоими. Не исключаю, впрочем, что на Западе все будет исключительно на украинском. Ради Бога. Не наш монастырь, мы ему свой устав не навязываем. Но и себе навязывать в случае чего не позволим.

Не станет ли скроенное по такому лекалу государство зависимым от РФ?
Скажем честно, Украина с ее огромным русским населением (повторяю, речь идет не только о выходцах из Центральной России, но и об «этнических украинцах», сохранивших свое общерусское национальное сознание или национальное чувство) обречено оставаться хотя бы в «психологической» зависимости от государства, называющего себя русским. Но если власти Украины признАют, что их государства тоже, пусть частично, является русским, у русских «Украины – Южной России» может появиться желание идентифицировать себя не столько с РФ, сколько со своей Южной Россией. Другое дело, что связи с РФ всегда сохранят для нас особенное значение и по-видимому всегда сохранится наше стремление к максимальной с ней интеграцией. Но даже и в этом случае (кон)федерация предполагает большую возможность политического маневра. Ведь в нынешних условиях унитарного государства, не уважающего естественных прав своих граждан ¬– потомков тех, кто когда-то присоединил, заселил и хозяйственно освоил пространства на Юге и Востоке, РФ становится для них единственным светом в окошке. При этом они смотрят туда, не особенно вникая в происходящие там процессы, поскольку только там видят свое избавление от вечной угрозы украинизации, от клеветнического изложения своей истории в школьных учебниках и средствах массовой информации, от переиначивания имен и фамилий во внутренних и заграничных паспортах. Если же ситуация изменится, то, кто знает, может быть они еще захотят стать примером образцового русского государства, соответствующего, как нынче принято говорить, «высоким европейским стандартам».

Не закрепит ли создание подобной (кон)федерации отрыв Украины и Крыма от остальной России?
Думаю, что нет. Названия в этом мире играют огромную роль и то, что мы по-прежнему будем называться Россией, всегда сохранит для нас шанс более плотной интеграции, особенно важной в том случае, если «украинской нации» все-таки захочется полностью избавиться от пресловутой «зависимости» путем выхода из (кон)федерации. Во всяком случае, за те годы, что просуществуют (кон)федерация удастся создать предпосылки для мирного развода, хотя, повторяю, я не уверен, что такой развод так уже необходим. По крайней мере, нам. А жители Западной и Центральной Украины пусть определяются сами. Для этого существует целый ряд демократических процедур. Если для них союз с Россией невыносим – они уйдут, а мы останемся. Но это, что называется, самый крайний случай.

А не противоречит ли  это конституции?
Разумеется, противоречит. Но конституции, помимо прочего, создаются для того, чтобы защищать интересы людей, которыми мы, как это ни странно покажется некоторым нынешним политикам и журналистам, тоже являемся. И если эта идея будет принята населением Юга и Востока (а возможно, даже и Запада), встанет вопрос об изменении конституции. Тем более, что он стоит уже давно. Конституция – вещь безусловно важная, но и она порой нуждается в совершенствовании, чтобы соответствовать реальным потребностям общества. Сколько конституций сменилось во Франции, этом образце европейского конституционализма, с 1789 г.? Кому не лень, может посчитать. Правда, США более двух столетий живут при одной и той же конституции, однако в нее внесено уже столько поправок, что отцы-основатели, воскресни они вдруг, могли бы и не узнать свое детище. Что же касается нас, то мы, в силу ряда причин, не США. У нас гораздо больше позади, чем было в конце XVIII в. у американцев, но при этом и впереди у нас еще гораздо больше, в том числе и непочатый край законодательной работы. Наша история началась не в 1990-х годах, и не в 1990-х годах она кончилась.


Не являются ли эти рассуждения всего лишь политической фантазией или плодом воспаленного воображения?
Государственным мужам, мыслящим в категориях первой половины прошлого века и пребывающим в плену идеи создания унитарного национального государства любой ценой, а также просто косным и неготовым к переменам людям, всё это, разумеется, покажется дикостью. Но моя цель не потакать их представлениям и амбициям, а подумать о путях выхода из затянувшегося на тринадцать лет кризиса. И тут без свежих идей не обойтись. Тем более, что они становятся всё более популярными. Нам всем пора осознать, что некоторые традиционные представления о суверенном государстве к концу ХХ в. себя исчерпали. За примерами далеко ходить не надо. Вспомним, как после распада СССР и Югославия каждому обломку захотелось стать чем-то вроде Франции, Германии или Италии. При этом совершенно не учитывалось, сколько столетий и какой ценой формировались эти национально-государственные организмы, – и мы, сломав то, что уже сформировалось, захотели получить все на халяву. А так не бывает. Зато бывает Босния, Хорватия или Косово. И наша цель не стать новой Боснией. Потому необходим поиск новых форм. Хотя не надо забывать, что порою новое – это хорошо забытое старое… Только не пугайтесь, я имел в виду не СССР и даже не Российскую империю...

А кто Вы, собственно, такой?
Я историк, но какая, собственно, разница?

30-11-2004

Comments

Автор, надо понимать, не разделяет собственных взглядов 5-летней давности?
Просто все это кажется ужасно наивным. С тех пор я стал гораздо непримиримее.
Нет, идея неплоха, и остается таковой по сей день. Федерализация - наиболее разумная перспектива для Украины. И, увы, наименее реалистичная в текущих обстоятельствах.
Для меня важнее всего воссоединение. Если федерализация способствует этому - тогда я за нее. Хотя я сильно разуверился в возможности этого.
Я, в принципе, был бы не против независимых Украины и Белоруссии при условии признания за ними статуса (западно)русских государств. Естественно, без таможен и виз с Россией.
Думаю, что "независимые" Украина и Белоруссия возможны только государства, основанные на антирусской идеологии. Чем иначе объяснить их отделение? От кого они прежде были "зависимы" - от самих себя?
В существующих обстоятельствах это так. Но, в принципе, гипотетически можно предположить отношения между Россией и Белоруссией с Украиной как между Германией и Австрией.
Существование Австрии как отдельного государства уже имеет следствием то, что во всем мире австрийцев не воспринимают как нормальных немцев. Что говорить, если в изданном в Германии толковом словаре, слово Deutsche(r) предлагают понимать как "гражданин ФРГ". В новейшей австрийской исторической литературе (пример переведенная мною частично "История Австрии" Воцелки)немецкость Австрии подчеркивать не принято, термин "юго-восточные немецкие земли" исчезает, а серьезную литературу прошлых десятилетий называют устаревшей - по единственной причине - солидные послевоенные историки видели в Австрии часть Германии, а это стало не comme il faut. Тезис об Австрии как "первой жертве гитлеровской агрессии" внедрен в умы и сердца. А что делается у нас? Средства массовой информации вдалбливают то же самое. Россияне, украинцы, белорусы (украинец как
гражданин Украины). Я всегда буду враждебен "белорусскому", "украинскому" или "российскому" сепаратизму в самых малейших их проявлениях. Иное дело, что я сознаю свое полное поражение.