?

Log in

No account? Create an account
chłopiec malowany

Февраль 2014

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Метки

Разработано LiveJournal.com
chłopiec malowany

Как убили чешского короля Пршемысла Отакара II (2)

Ius resistendi?

Смерть короля Отакара II и чешско-немецкая знать

Śmierć króla czeskiego Przemysła Otakara II a szlachta czesko-niemiecka

(2)




 

Рассмотрение основных источников, повествующих об этой битве, позволяет сделать вывод, что серьезным фактором поражения Отакара явилась нестойкость, проявленная его чешскими отрядами. В связи с этим в исторической литературе неоднократно поднимался вопрос о возможной измене в рядах чешского войска.

Уже в самых ранних известиях о сражении у Сухих Крут мотив недостойного поведения чешских панов звучит довольно отчетливо. Венский анналист не преминул отметить, что бежавшее с поля  боя чешское войско “оставило своего короля в одиночестве”[i]. Неясный намек слышится в Зальцбургских анналах: “Те многие, кто питали дело раздора, оказались малодушнее прочих”[ii]. Сочувствовавший Отакару Генрих Хаймбургский в своем сообщении говорит о бегстве подданных короля с нескрываемым осуждением, прямо связывая его с гибелью правителя (“побежали чехи и мораване и – увы! – убит был сей славный король со многими поляками”[iii]).

 

Наконец появляются прямые сообщения об измене, жертвой которой стал чешский король. Разумеется, не стоит принимать на веру не согласующихся с более достоверными источниками известий Фриульских анналов (Отакар был якобы убит “a suis”[iv]) и Зигфрида из Бальнхаузена (“смертельно ранен собственными людьми”[v]), но само появление подобных измышлений свидетельствует о существовании некой питательной среды. В немецких памятниках наиболее отчетливо мысль об измене проводится в баварских Нидеральтайхских анналах и в хрониках Отакара Штирийского и Иоганна Виктрингского.

Согласно рассказу анналиста из Баварии, некие “nobiles” из войска Рудольфа предупреждали Отакара, отправляя к нему письма и посланников, о том, что его собственные “nobiles” изменнически хотят передать его в руки врага. Узнав об этом, Отакар собрал панов в своем шатре и, представ перед ними без оружия, сказал: “Вот я, безоружный, стою перед вами”, – предлагая им, если они замышляют предательство, лучше убить его здесь одного, чем обрекать вместе с ним на смерть многие тысячи людей на следующий день. Но те заверили его в своей верности[vi]. Однако в бою паны, “питавшие к нему тайную ненависть, покинули боевой порядок, и его с немногими оставили перед лицом врагов”. Лишенный помощи своих, Отакар погибает “с теми немногими, которые избрали смерть за господина и отчизну”. Анналист четко обозначает причины ненависти панов к королю: “Этот же король Чехии благородных людей и народ вышеназванных земель, то есть Чехии, Австрии, Моравии, Штирии, Каринтии и Крайны, которые до его времен были приучены к грабежам и разбоям, обуздывал с большой строгостью и, невзирая на лица, предавал суровому правосудию как великого, так и малого”[vii].

Отакар Штирийский и Иоганн Виктрингский связывают измену с именем чешского пана Милоты из Дедиц. Появление имени Милоты, бывшего некогда капитаном Штирии, в сочинении штирийского хрониста не было случайным. Можно было бы объяснить изображение Милоты в качестве главного предателя именно тем, что имя его хорошо было известно потенциальным слушателям рифмованной хроники, однако не следует забывать, что эти слушатели должны были хорошо помнить и факты, свидетелями которых в свое время были.

Не все было в порядке в войске Пршемысла и по данным чешских памятников. В т.н. “Отакаровых анналах” (составной части анналов пражских каноников) прорывается глухое недовольство чешскими рыцарями, но прямо говорится только об их недисциплинированности и склонности к грабежу. Аббат Отто, автор первой части “Збраславской хроники” (начало XIV в.) был гораздо более категоричен. Соответствующая глава его сочинения называется “О битве королей, в которой Отакар, вероломно оставленный своими, погиб”. Чехи, согласно хронисту, “словно воры”, “позорно” оставили своего “мужественно бьющегося короля с немногими посреди врагов”[viii]. Однако конкретных имен в сочинении збраславского аббата не приводится. Впервые главный предатель был назван в хронике Пршибика Пулкавы (середина XIV в.), и им оказался все тот же Милота из Дедиц. История его измены является стержнем, на который нанизано все повествование: Милота питает в сердце своем тайную и старинную ненависть к королю, к нему посылает своих лазутчиков Рудольф, ему Отакар доверяет командование одним из флангов и именно “упомянутый предатель Милота” со всеми своими бойцами вышел из боя и, “изменнически забыв обо всех благодеяниях и верности, оставил своего короля в решающую минуту”[ix].

Из других хронистов эпохи Карла IV о предательстве писал Неплах: “из-за измены своих король Чехии был убит”; сообщается также о предсказании, которое, отправляясь на войну, получил Отакар: “Ты пойдешь, но не возвратишься, ибо все твои господа (domini tui) против тебя”[x]. Начиная от сообщений Збраславской хроники и Пулкавы, в чешской средневековой историографии стало устойчивой традицией связывать гибель Отакара с вероломством его людей. Так, в “Чешской хронике” Бенеша Минорита сообщается о том, как Отакар, выступив с бесчисленным войском, чтобы отбить потерянные земли, был, “преданный своими, убит в пятницу в земле Австрии на Моравском поле...”[xi].

Вопрос о возможной измене Милоты сделался предметом дискуссий в историографии.  Ф. Палацкий принимал версию Пулкавы без всяких сомнений[xii], однако среди сегодняшних историков мнение о предательстве Милоты разделяется далеко не всеми. С большой осторожностью отнесся к сообщению об измене Милоты авторитетный специалист по военной истории средневековой Чехии П. Ключина, предположивший, что отряд Милоты либо был атакован венграми, которые обошли правое крыло чехов, либо  был увлечен за собой первыми бегущими с поля боя. Однако П. Ключина не отрицает, что резервный отряд Милоты в битве участия не принимал[xiii]. Гораздо дальше идет Й. Урбан, который в своем популярном очерке высказал предположение, что Милота пытался спасти положение во время атаки засадного отряда Рудольфа. Милота хотел обойти противника и ударить ему в тыл, однако только смешал строй и посеял панику. В качестве основного аргумента в защиту Милоты Й. Урбан привел тот факт, что современники ни в чем не обвиняли Милоту, занимавшего впоследствии высокие должности и дожившего до 1307 г.[xiv] Однако известий средневековых памятников об участии в битве отряда Милоты нет; что же касается занимаемого им высокого положения, то, возможно, оно и было причиной того, что до Пулкавы никто из чешских хронистов об измене Милоты ничего не писал – и вообще не упоминал о каких-либо резервах чешского короля. Не следует забывать, что после гибели Отакара II реальная власть в Чехии надолго оказалась в руках тех, в ком средневековые хронисты видели главных виновников его гибели, достаточно назвать главного врага убитого короля Завиша из Фалькенштейна. Пражский епископ Тобиаш из Бехини, игравший видную роль в начальный период правления Вацлава II, доводился Милоте из Дедиц родным братом[xv]. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Милота в правление Вацлава II сохранял высокое положение.

В связи с вопросом о возможной измене чешских панов особый интерес представляет краткий, но чрезвычайно показательный рассказ о войне 1278 г. в так называемой хронике Далимила. По мнению ее автора, Пршемысл был наказан Богом за несправедливости в отношении панов: когда “чехи” ему понадобились, они отказались ему служить. Не смея принуждать их, Пршемысл строил планы мести по возвращении[xvi], главную же силу его войска составили немцы (Málo Cechóv s sobú na vojnu pojě, s Němci jide, již jě svojě). Непримиримым врагом Отакара, согласно «Далимилу», оставался восставший против него в 1276 г. Завиш из Фалькенштейна; тем не менее, накануне боя он предложил Отакару свою службу, но получил отказ. Сама битва и гибель чешского короля описаны более чем лаконично (Tehdy král s Němci v boj vnide a pohřiechu ten tu snide)[xvii]. Поскольку точно известно, что чехи в битве участвовали, недостоверные известия “Далимила” следует расценивать как сознательную фальсификацию. Очевидно, “Далимил” был согласен с бросившими своего короля панами, однако, осознавая, что подобные действия не вписываются в систему существующих моральных ориентиров, стремился отвести от панов обвинения в предательстве. Главными в его версии событий стали три компонента: 1) несправедливые действия короля против панов и покровительство, оказываемое им немцам (мотив, объясняющий причины недовольства панов); 2) отказ большинства чешских панов выступить с Отакаром в поход, вследствие чего тот идет с одними лишь немцами (мотив, снимающий с панов непосредственную вину за поражение, поскольку их на поле боя якобы не было); 3) отклоненное королем предложение Завиша из Фалькенштейна (таким образом король сам оказывается ответственным за то, что не был поддержан панами; с панов же снимается возможное обвинение в отсутствии патриотизма).

При сопоставлении известий “Далимила” с гневным осуждением чешских рыцарей в Збраславской хронике, сдержанным негодованием Генриха Хаймбургского и предельно краткой, словно бы замалчивающей некий неприглядный факт реляцией пражского анналиста сам собой напрашивается вывод о чем-то недостойном, что было совершено чешскими рыцарями во время битвы на Моравском поле. Имени Милоты “Далимил”, разумеется, не называет, равно как и имен других чешских панов, принявших участие в сражении, – и это как раз тот случай, когда допустимо аргументировать ex silentio, поскольку, если бы Милота в день битвы совершил что-либо достойное, то такой певец шляхетской доблести, как “Далимил”, вряд ли захотел бы умолчать об этом.

Независимо от ответа на вопрос, на самом ли деле изменил Милота из Дедиц, следует признать, что факт неверности чешских панов и рыцарей своему господину действительно имел место. Это могло быть как заранее спланированной акцией, так и просто проявлением равнодушия к судьбе своего государя. И то и другое в соответствии с понятиями эпохи можно квалифицировать как предательство и вероломство. Иное дело, что подобное происходило в ту пору неоднократно, причем нарушение обязательств в отношении сюзерена всегда могло найти оправдание в нарушении последним своих обязательств в отношении вассалов (именно в этом ключе представил ситуацию “Далимил”). Так случилось, например, с родственником Отакара сицилийским королем Манфредом, оставленном апулийскими баронами на поле битвы при Беневенте в 1266 г. (за 12 лет до сражения на Моравском поле).

Илл.: Земли Пршемысла Отакара II (щелкните мышкой, чтобы увеличить). Сверху вниз: Чехия и Моравия (ныне Чешская Республика), Австрия (ныне федеральные земли Нижняя и Верхняя Австрия Австрийской Республики), Штирия (ныне федеральная земля Австрийской Республики), Каринтия (большая часть является федеральной землей Австрийской Республики, незначительная принадлежит Словении), Крайна (основная часть сегодняшней Словении).

Продолжение следует

Comments